Тайна имени существительного: загадки рода

Уважаемые студенты Аргемоны, рада видеть вас на очередном уроке, посвящённом тайнам русского языка. Сегодня мы поговорим о загадках рода.

Каждый знает, что в русском языке существует три рода: мужской, женский и средний. Но почему именно так? Ведь, как известно, в других языках, например, французском, два рода, а в английском и армянском вообще нет рода как грамматической категории. Значит, как-то другие народы обходятся без категории рода в языке. Что даёт эта категория русскому и другим языкам, где она есть?

Давайте рассмотрим подробнее слова разных родов в русском языке. Может есть какая-то закономерность распределения слов по родам? Почему «весна», «зима», «осень» женского рода, а «лето» — среднего? Почему «дверь» женского, «потолок» мужского, а «окно» среднего? Род многих слов совершенно необъясним. Хотя вот слова, обозначающие живых существ, относятся к тому или иному роду в зависимости от пола: мама, папа, брат, сестра и другие.
Ворон Ворона Однако есть слова женского рода, которые обозначают и особей мужского, и наоборот: акула, лисица, ворон, ворона (как название рода птиц), врач, директор.
Но в других случаях используются разные слова: корова — бык, баран — овца, козёл — коза.
Один и тот же предмет может назваться существительными разных родов: глаз — око, лоб — чело, живот — брюхо.
И даже одни и те же слова бывают разных родов: рельс — рельса, жираф — жирафа (применяется независимо от пола).
В немецком языке вообще, например, жена и девочка среднего рода — das Weib и das Madchen (артикль das означает средний род).

Если слова так нелогично распределяются по родам, есть ли какой смысл вообще в этой категории в языке? И как это категория образовалась?

Ясно, что надо обратиться к истокам языков, но как это сделать? Археологи обнаруживают остатки древних цивилизаций, проводя раскопки, а где «копать» лингвисту? Древние рукописи не настолько древние с точки зрения языка, потому как письменность возникла сравнительно недавно, когда языки уже подверглись значительным изменениям. Значит, надо найти те языки, которые меньше всего были изменены.

Лингвистические раскопки И на основе наблюдения, сравнения древних языков стран Европы, Азии было выяснено следующее.
Слова, обозначающие одушевлённые предметы, относились к мужскому или к женскому роду. А средний род имели слова, обозначающие неодушевлённые предметы.
Но! Один и тот же предмет мог быть назван по-разному: то словом класса неодушевлённого (то есть среднего рода), то словом класса одушелённого (мужского или среднего рода). Причём была обнаружена строгая закономерность.

Рассмотрим произведение Гомера «Илиада». В одиннадцатой песне описывается, как накануне грозной битвы

Гектор ходил впереди со щитом, во все стороны равным.
Как приносящая гибель звезда — то, меж туч появляясь,
Ярко сияет, то в тучах тенистых опять исчезает...


Под звездой здесь подразумевается, видимо, Сириус, которому приписывалось вредное влияние на людей. Так, например, У Гесиода в произведении «Труды и дни» мы читаем:

Сириус сушит колени и головы им беспощадно,
Зноем тела опаляя.


Родился под счастливой звездой Гектор сравнивается со звездой, которая является существом активным: движется, сияет, исчезает, появляется. И Гомер использует одушевлённое существительное мужского рода «aster», а ведь в языке есть и другое слово, обозначающее звезду, — слово среднего рода «astron» (звезда как материальное небесное тело). Слово «aster» в то же время означает не только движущуюся звезду, но и небесное знамение.

Получается, что в зависимости от того, как рассматривался один и тот же предмет — как неодушевлённая вещь или как способное действовать существо, — он получал два обозначения: одно среднего рода (неодушевлённого), а другое — мужского или женского (одушевлённого).
Как известно, звёзды обожествлялись (и одушевлялись) у многих народов: положением звёзд руководствовались при определении жизненного пути человека. Выражений, связанных со звёздами, вроде «родиться под счастливой звездой», немало в любом языке.

Получается, что понимание тела как нечто материального противопоставлялось взгляду, согласно которому предметы и явления природы оказываются выражением внутренних сил, подобно тем, которые движут животными и людьми. И этим силам приписывалось нечто божественное.
Одушевлялось, обожествлялось всё то, перед чем человек был бессилен, что казалось ему неведомым, что играло большую роль в его жизни.

Вопрос 1. Возьмите какое-то слово, обозначающее неодушевлённый предмет по материалистической точке зрения и попробуйте проанализировать, почему он получил род одушевлённого класса.

Ещё такой момент. Известное по мифам, народным сказаниям противопоставление, например, воды и огня, нашло своё отражение и в языке: во многих языках «вода» женского рода, а «огонь» — мужского.
То же самое касается и дня-ночи и сопутствующих им слов, например, свет-тьма. Или неба-батюшки и земли-матушки.

Вопрос 2. Возьмите любую пару из предложенных и поищите ей соответствие в мифологиях разных народов, подтверждающих, что одно слово отождествлялось с мужским началом, а второе — с женским.

Женское родящее начало подчёркивается и в названиях плодовых деревьев: яблоня, вишня, черешня, груша, слива и другие. А вот, например, плод яблони — яблоко — среднего рода. В латинском языке и плод грушевого дерева называется словом среднего рода, в то время как название самого дерева женского рода. По этим парам слов можно проследить миропонимание древнего человека, для которого родящее дерево было одушевлённым, а вот его плод — неодушевлённым.
И что интересно, в русском языке, кроме обобщающих слов «дерево» и «растение», нет других слов среднего рода, относящихся к деревьям. Получается, что конкретные виды деревьев одушевлялись.

Дитя Интересен и вот какой вопрос. Есть слово среднего рода «дитя», которое обозначает как младенца мужского рода, так и женского. Обозначает живых существ, но имеет средний род — почему? Как такое слово могло появиться?
Естественно, что в древности такого слова быть не могло, потому как оно могло обозначать только что-то неодушевлённое, и появилось оно намного позднее слов «сын» и «дочь», когда произошло некоторое послабление противопоставления одушевлённого и неодушевлённого. Поэтому существительное «дитя» противоречиво по своей природе и имеет ограничение в употреблении: его относят только к младенцам и малолетним детям, а уже для более старших возрастов противоречие между формой среднего рода и одушевлённостью оказывается нетерпимым.

Таким образом, «бессмысленная», казалось бы, в наше время категория рода является пережитком старых религиозных воззрений. Выдающийся советский лингвист академик В. В. Виноградов писал по этому поводу: «У подавляющего большинства имён существительных, у тех, которые не обозначают лиц и животных, форма рода нам представляется немотивированной, бессодержательной. Она кажется пережитком давних эпох, остатком многоязыкового строя, когда в делении имён на грамматические классы отражалась свойственная той стадии мышления классификация вещей, лиц и явлений действительности».

И если род какого-то неодушевлённого существительного в разговоре обычно неважен, то в поэтической речи именно род является иной раз определяющим.

Например, у Есенина читаем про сосну:

...Словно белою косынкой
Подвязалася сосна.
Понагнулась, как старушка,
Оперлася на клюку...


Образ сосны — древняя старушка, а был бы у сосны мужской род, поэту пришлось бы искать другой образ. Берёзки у Есенина девушки. Такой же образ встречается и у елей. А вот клён представлен как пьяный сторож.

Иногда при переводе стихотворений разрушается или видоизменяется образный строй, который был заложен автором изначально. И виной всему род существительного. Вот очень яркий пример такого перевода — стихотворение Гейне в переводе Лермонтова:


Оригинал Гейне

Ein Fichtenbaum steht einsam
Im Norden auf kahler Hoh!
Ihn schlafert, mit weisser Decke
Umhullen ihn Eis und Schnee.

Er traumt von einer Palme,
Die fern im Morgenland
Einsam und schwelgend trauert
Auf brennender Felsenwand.
Подстрочный перевод

Сосна стоит одиноко
На севере на холодной вершине.
Она дремлет, белым покрывалом
Окутывают её лёд и снег.

Она мечтает о пальме,
Которая далеко на востоке
Одиноко и молча печалится
На пылающей скале.
Перевод Лермонтова

На севере диком стоит одиноко
На голой вершине сосна.
И дремлет, качаясь, и снегом сыпучим
Одета, как ризой, она.

И снится ей сон, что в пустыне далёкой,
В том крае, где солнца восход,
Одна и грустна на утёсе горючем
Прекрасная пальма растёт.

На Севере диком стоит одиноко О чём говорится в стихотворении Гейне? «Дер фихтенбаум», стоя на скалистой вершине на далёком севере, вздыхает по прекрасной возлюбленной, имя которой «ди пальме».

М. Ю. Лермонтов, переводя это чудесное стихотворение, оказался лицом к лицу с хитроумной загадкой. По-русски и «сосна», и «пальма» — женского рода. Нельзя было, пользуясь образами этих двух великанш растительного мира, нарисовать картину печальной разлуки юноши и девушки.
Поэтому пришлось совершенно переменить смысл стихотворения. Если в подлиннике речь идёт о страстной любви к пальме «существа другого пола», далекого «фихтенбаума», то в переводе вместо этого появилась дружба двух женщин. Там говорилось о разлуке любящих сердец, а тут вместо этого выплыла совсем другая тема — тема горького одиночества. И эти перемены обусловлены, собственно, тем, что по-русски слово «сосна» иного рода, чем в немецком языке.

Другим русским поэтам эта необходимость переменить самое содержание показалась нежелательной. Но им ничего не оставалось, как заменить сосну каким-либо другим, более «мужественным» деревом. Так у Ф. И. Тютчева вместо сосны появился близкий её родич — кедр, а у А. А. Фета и вообще и совсем далёкое растение — дуб. И Фету пришлось в связи с этим заменить и «дикий утёс далёкого севера» более южным и мирным «крутым пригорком»: дубы-то на полярных утёсах не растут!


Перевод Фета

На севере дуб одинокий
Стоит на пригорке крутом;
Он дремлет, сурово покрытый
И снежным, и льдяным ковром.

Во сне ему видится пальма,
В далёкой, восточной стране,
В безмолвной, глубокой печали,
Одна на горячей скале.
Перевод Тютчева

На севере мрачном, на дикой скале
Кедр одинокий под снегом белеет,
И сладко заснул он в инистой мгле,
И сон его вьюга лелеет.

Про юную пальму всё снится ему,
Что в дальних пределах Востока,
Под пламенным небом, на знойном холму
Стоит и цветёт одиноко.


А вот ещё один интересный пример: перевод Пушкиным вступления к поэме «Конрад Валенрод» А. Мицкевича:

И всяк, переступивший воды,
Лишён был жизни иль свободы.
Лишь хмель литовских берегов,
Немецкой тополью пленённый,
Через реку, меж тростников,
Переправлялся дерзновенный,
Брегов противных достигал
И друга нежно обнимал.

Тополь — слово мужского рода, но тут оно выступает в женском роде. Это устаревшая грамматическая форма. Сейчас тоже есть такие слова, например, зал — зала и другие. В некоторых произведениях Пушкина сейчас устаревшие формы слов заменяются на современные, но в этом случае исправлять нельзя. Тут женский род слова «тополь» противопоставлен мужскому роду слова «хмель». Пушкин специально применяет такую форму слова, так как в польском языке тополь женского рода.
А вот другой поэт, Н. Асеев, перевёл эти строки так:

Лишь ветка литовского дикого хмеля
К любимому тополю прусского края,
К заветной стремилась за Неманом цели.

То ли он не обратил внимание на особенность рода польского слова «тополь», то ли не захотел с ней считаться. Этот перевод ближе к оригиналу: у Мицкевича именно так и сказано — «ветка литовского хмеля», но образное представление тут оказалось разрушенным, и даже женский род слова «ветка» не спасает положения.

Вопрос 3. Найдите не менее трёх поэтических примеров, доказывающих, что неодушевлённый предмет/явление для описания автором выбран неслучайно и главную роль сыграл род слова, называющего этот предмет (это явление).

И под конец я расскажу вам ещё об одной гипотезе относительно происхождения среднего рода в языках.
В древнем латинском языке средний род назывался «генус нэутрум» (или «нёйтрум»). По-русски это слово означает «ни тот ни другой» (сравните со словом «нейтралитет»).
А вот в немецком языке он и сейчас носит название «вещного рода» (зэхлихес гешлехт). Что это может значить?
По-видимому, говорят учёные, в давние времена словами «вещного рода» древние германцы означали не живые существа, а предметы, и именно такие предметы, которые составляли чью-либо собственность, кому-либо принадлежали, были чьими-то «вещами».
Всё то, что существовало «само по себе», независимо, не было ничьей «собственностью», в «вещный род» входить не могло.
Но люди в разные времена своей истории, так же как и разные народы, живущие в одну эпоху, совершенно по-разному расценивают окружающие предметы.
В одни эпохи деревья, горы, источники, реки представлялись людям живыми существами, богами и богинями; ничьей собственностью они не были и быть не могли. В эти эпохи они очень легко могли попасть в разряд «живых и независимых существ», получить названия мужского или женского рода.
Наоборот, в другие времена тот или иной народ начинал на некоторых людей, например на рабов в рабовладельческом обществе, смотреть не как на настоящие живые, свободные и независимые существа, а как на вещи, как на собственность других людей, «полноправных господ».
«Полноправные» получали имена «живых» родов, а рабы — имена рода «вещного», то есть, по нашим понятиям, среднего. Они ведь «принадлежали», как вещи, своим господам!

Совершенно также в жестокие времена древности смотрели многие племена и народы на женщин и детей. К ним относились как к бессловесной собственности, как к «имуществу» отца или мужа. Они были «почти вещами». Не поэтому ли и доныне в немецком языке слова «женщина» (das Weib) и «ребёнок» (das Kind), а в русском языке «дитя» сохраняют свой средний, то есть «вещный», род?

Что это — только кабинетные, теоретические рассуждения о далёком прошлом, которые нельзя ни опровергнуть толком, ни принять, потому что никто своими глазами это не видел. Можно ли привести этому какие-нибудь примеры и доказательства сейчас?
Оказывается, такие примеры наблюдаются.
И поныне в грамматиках некоторых народов встречаются сложные, и для нас непонятные, «грамматические классы». Один из учёных обнаружил в языке негров Африки роды «одушевлённый» и «неодушевлённый», или «род существ» и «род предметов». Бывает и так, что все предметы разделяются на «род сидячих», «род стоячих» и «род лежачих» предметов или на «водяной», «каменный», «глиняный», «пенистый», «мясной» и другие роды.
Вероятно, и в языке наших, очень далёких предков существовало немало таких своеобразных «классов», на которые они делили, по уже неясным для нас основаниям, известные им предметы и называющие их слова.

Ну, вот теперь всё, что я хотела вам рассказать.



Отправляйте работы через ЛИЧНОЕ ДЕЛО
Свои вопросы смело можете передать с Персефоной

Карта сайта
(с) Чжоули
Последние изменения: 17.11.2015


Бассейн СК Комета